pamela_7 (pamela_7) wrote,
pamela_7
pamela_7

Categories:

ЗИНОЧКА-ЗЕЙНАП. Али Чуликов









История, изложенная под катом, произошла на самом деле. Все действующие лица - реальные люди, более того - это родственники автора. Автор - внук Махмуда Чуликова - Чуликов Али Магомедович, про замечательные детские книжки которого я писала в двух постах: "Замечательные детские книжки Али Чуликова" и "Я уже читаю замечательные детские книжки Али Чуликова!"
Стихи польского офицера, посвящённые Зинаиде Султановне (так называли её в Казахстане, где она жила после депортации до самой своей смерти в 1994 году), я слышала от мамы ещё в детстве. Тётя Зина (так называла её я) замечательно играла на фортепиано и пела..."Кого-то нет, кого-то жаль...За кем-то сердце стремится вдаль...Десятка пик, валет бубён, один корнет в меня влюблён. Хотите знать, кого люблю? Один ответ: Его здесь нет!" - до сих пор звучит в моей памяти... ЗИНОЧКА-ЗЕЙНАП

Она шагнула в проем открытой двери. Влево уходила полированная дорога, освещенная яркими уличными фонарями. Впереди была ночь с мерцающими звездами. Она шагнула к звездам.
Зейнап проснулась и лежала, нежась на огромной перине. Гобеленовая ткань стен ее комнаты окрасила в розовый цвет зимние утренние облака, заглянувшие в большое окно. Дорогая легкая изящная мебель красного дерева причудливым замком затаилась у стен в розовом тумане. Зина потянулась и выпорхнула из постели. Это была красивая девушка, нежная и воздушная, как ее розовая комната. На душе у Зины было светло. Сегодня новогодний бал дает ее дядя Тапа Чермоев.
А что такое бал, когда тебе пятнадцать лет? Это, конечно, праздник! Город Грозный встречал 1916 год. Где-то далеко шла война. В городе это чувствовалось лишь по большому количеству военных. Всадники и пешие, с кинжалами и газырями, в папахах и бурках, смуглые и белолицые, тучные и изящные! Глянешь на иного военного и залюбуешься, и сердце забьется радостно! И тает молодая красавица, и румянятся щечки. Война и праздник всегда ходили рядом.
Зина вышла на веранду. На крыльце увидела своих братьев Дадаша и Магомета. Двенадцатилетний Дадаш с гордостью демонстрировал старшему брату Магомету карманные часы, сплошь усеянные бриллиантами по золотому корпусу и крышке.
- Откуда у тебя эти часы? – спросил Магомет.
- Брат царя Михаил папе подарил, - ответил Дадаш.
Тут Магомет увидел вышедшую на крыльцо сестренку Зейнап. Лицо его засияло, озаряясь улыбкой. Зина радостно вскрикнула и бросилась в объятья Магомета.
- Ты когда приехал? Ты такой красивый! – с гордостью восклицала Зина.
Магомет прибыл на побывку с Германского фронта, где служил в Дикой дивизии, наводившей ужас на немцев.
Форма военного горца сидела на Магомете великолепно. Черные усы, черные глаза, стройная фигура.
- Да вот, только что прибыл, - ответил он на вопрос сестренки.
- А что это Дадаш говорит о брате царя, сочиняет, да?
- Нет, на этот раз говорит правду, брат царя Михаил, подарил папе эти часы, когда отдыхал у нас в горах, а папа сопровождал его.
Отец Зейнап, Бетырсолт Тукаев (служил приставом в Грозном и пользовался особым доверием самого царя), снискал уважение среди чеченцев, как человек жесткий, но справедливый.
Тут Зина заметила на крыльце красивого военного в папахе и бурке, одетого так же, как и Магомет.
- Знакомься, сестренка, это мой кровный брат Абдулазиз Всеволжский. Мы вместе служили. Он не раз спасал в бою меня от смерти, - представил товарища Магомет.
- А почему у него русская фамилия, - по-чеченски спросила Зина, чтобы не обидеть вопросом гостя.
И тут Зине пришлось вздрогнуть от неожиданности. Гость сам ответил на чеченском языке.
- Не смущайся, Зиночка, я польский офицер на службе у русского царя. Принял вашу веру и с гордостью служу в таком великолепном полку, как Чеченский конный. Не зря же поется на фронте: «А кто славится ездой – то Чеченский конный полк!...» А с твоим братом мы братались на фронте кровью. А смерть боится нас, как черт ладана, - он засмеялся, обнажив красивые белые зубы.
- А где отец, мама? – спросил Магомет.
- Они ушли к дяде Тапе. Сегодня у него бал по случаю нового года.
- О, мы с корабля на бал попали, - пошутил Магомет и, обернувшись к Абдулазизу, заметил, как тот зачарованно смотрит на Зину.
- Ну, хватит, сглазишь! – смеясь, одернул друга Магомет.
Тот вздрогнул, застигнутый врасплох и, смутившись, опустил глаза. Зина недоуменно смотрела, то на Магомета, то на Абдулазиза, она ничего не поняла. А маленький Дадаш с гордостью заявил:
- Зиночка у нас самая красивая во всем мире!
- Здесь ты прав, мой самый любимый братишка Дадаш! – смеясь, воскликнул Магомет.
И от избытка чувств схватил брата подмышки, поднял сильными руками над собой и закружил весело хохочущего мальчишку.
Наконец до Зиночки что-то дошло, она покраснела и поспешила зайти в дом.
А в это время к крыльцу дома подъехала сверкающая черным лаком машина, и из нее вышли трое. Мать Магомета Белита, ее брат Абдул-Межид Чермоев, которого близкие и друзья звали Тапой, и отец Магомета Бетырсолт Тукаев. Мама Белита с криком удивления и радости, и со слезами на глазах бросилась к Магомету. Отец, пряча счастливую улыбку в усы, с гордостью в голосе, говорил дяде Тапе:
- Ну, какой орел твой племянник, а?
- Да, настоящий орел! – искренне отвечал Тапа.
А Бетырсолт, освобождая сына из объятий Белиты, ворчал:
- Ну, женщина, кончай разводить тут влагу!
Вечером празднично одетая семья Тукаевых отправилась в гости к Чермоевым. В ярко освещенном, богато убранном зале гостей было много. По случаю военного времени большинство было военных. Тетя Хава, жена дяди Тапы, со слезами на глазах обняла Магомета.
- Ты сильно возмужал, настоящий мужчина, - восхищенно говорила она.
Магомет представил тете своего друга Абдулазиза. Потом шепотом сообщил ему:
- Моя тетя - дочь персидского хана!
- Я это почувствовал по ее грациозным манерам, - улыбнулся друг.
К Магомету и Абдулазизу подошел дядя Абдулмуслим и двоюродные братья Эмильхан и Магомет и увели их с собой.
Зейнаб окружили двоюродные сестры Бирлант и Зулай и подружка - дочь местного ювелира, еврейка Мария. Они о чем-то шептались, загадочно хихикая. Дадаш стоял рядом, напрягая слух, чтобы услышать, о чем шепчутся девушки.
- А Сейдали подслушивает, - сказала Мария.
Сейдали – было полное имя Дадаша. А Дадашем звали его близкие.
- Нужны вы мне, - обиделся мальчик и отошел от стайки заговорщиц.
Невдалеке он увидел двух бравых офицеров. Мациев и Чуликов о чем-то говорили, прислонясь к колонне. Дадаш зачаровано смотрел на молодого капитана Махмуда Чуликова. На груди Махмуда мерцал Георгиевский крест, полученный за боевые действия в войне с Германией. И Дадаш представлял себя, скачущим навстречу ветру, с шашкой в руках и со звенящими на груди орденами и медалями.
- Да, я еще покажу себя, вот только вырасту, - думал он.
Но вот где-то сверху, с балкона, зазвучала французская речь и грянула музыка. И закружились пары в европейских танцах.
Мимо Дадаша проплыли в танце красавец Гамид Осмаев с изящной Реганой Чуликовой. И тут Дадаш заметил своих молоденьких сестренок, снующих между танцующими и стоящими у стен и колонн гостями дома Чермоевых. Они были одеты медсестрами, с белыми сумочками с красным крестом на боку. То тут, то там гости, молодые люди, давали им записочки, которые они прятали в своих сумочках, и разносили адресатам. Так сестренки на балу исполняли роль почтальонов, разнося записки между тайно влюбленными или просто шутливо переписывающимися друзьями.
А потом объявили лезгинку. И бравые, изящные мужчины и стройные, статные красавицы в ослепительном ритме поражали приезжих гостей Чечни красотой кавказского танца.
Ближе к полуночи накрыли столы, и подали шампанское. Дом Чермоевых не чуждался светской жизни. Новый 1916 год встретили дружным: УРА!!! А потом снова все кружилось в танце, блистало елочной мишурой, которая, как и драгоценности дам, искрилась в сиянии тысячи свечей.
Зина заметила, что, находясь в любой части зала, она почему-то постоянно встречалась с Абдулазизом Всеволжским. Он постоянно делал девушке добрые нежные комплименты. А Зина, подзадориваемая сестрицами, отвечала остротами, которые выбивали из колеи молодого офицера. И вот, уже под конец бала, когда некоторые гости начали прощаться с хозяевами, Зиночка обнаружила в своей почтальонской сумочке записку. В записке указывался адресат: Милой стрекоЗиночке от любящего нового брата. Она развернула записку и прочла:
Вечно веселая,
Ровно спокойная –
С милой улыбкой своей,
Славная Зиночка, всеми довольная –
В памяти будет моей.
Будь же здоровою, крепкою телом своим и душой,
Только не будь ты насмешливо едкая в редких беседах со мной.


Зина прочла и стыдливо вспыхнула. Подняла глаза в поисках Абдулазиза. Но встретилась со смеющимися глазами Дадаша и строгим серьезным взглядом Магомета.
Магомет подошел к ней, приобнял и сказал:
- Махмуд Чуликов уехал и заявил, что он не намерен более видеть моего кровного брата Абдулазиза. В чем дело Зина?
Все знали, что Махмуд Чуликов питал самые нежные чувства к Зине и слыл ее женихом. Зина еще более зарделась и ответила Магомету:
- Клянусь, брат, я ничего постыдного не сделала.
Подошел брат Махмуда Чуликова Ибрагим и успокоил Магомета:
- Не ругай сестренку, просто Махмуду показалось, что твой друг – поляк много внимания уделяет Зиночке.
Один Дадаш заговорщически улыбался и подмигнул сестренке. Но инцидент имел продолжение. Дня через три Махмуд встретил в городе Абдулазиза и с ноткой раздражения сказал:
- Я вас предупреждаю, поручик, что вы играете с огнем. Зина - моя невеста. Держитесь от нее подальше.
- Приму к сведению, господин ротмистр, - отвечал поляк с улыбкой, - но выполнить ваше предложение держаться подальше от Зиночки не могу. В силу обстоятельств. Я, видите ли, побратим Магомета. Да и живу я у них в доме.
- Плохо кончите, поручик, - вспылил Махмуд.
- Уж на то воля Всевышнего, - развел руками Абдулазиз.
- Я намерен вас проучить, - завелся Махмуд.
- Я всегда к вашим услугам, - ответил раздосадованно Абдулазиз.
Махмуд слегка поклонился:
- Вас известят о месте встречи.
Абдулазиз рассказал обо всем Магомету. Магомет, заложив руки за спину, напряженно расхаживал по комнате и говорил:
- Ну почему, почему так случилось? Что за идиотская дуэль? Двадцатый век на дворе. Я знал, что Махмуд вспыльчив, но не на столько же. Я не могу дозволить ему с тобой драться. Ты мой брат и мой гость. Я пойду и поговорю с ним!
Абдулазиз возражал:
- Не надо, ты все испортишь. Он сочтет меня трусом. Но и извиняться перед ним я не буду, нет моей вины. Я к Зиночке отношусь с благоговением, как к твоей сестре. Для меня это чувство свято.
- Так что же, стреляться будете? Идиотизм! Я очень люблю и тебя, и Махмуда. Махмуд скоро будет членом моей семьи. Зине он не безразличен. Я не могу, не могу дозволить вам драться, - заводился Магомет.
- Иначе меня обвинят в трусости. Единственное, что я обещаю, что Махмуд будет жив, - отвечал Абдулазиз.
- Ну, успокоил, - еще более озлился Магомет, - а ты? Должен умереть? Да? Ты - мой брат и гость. О, Всевышний, вразуми, что делать?
Дадаш, проходя мимо комнаты, где беседовали мужчины, случайно услышал весь этот разговор. Сердце его забилось тревожно. Он очень любил Махмуда и поляк ему нравился. Он ушел в свою комнату. Упал навзничь на кровать, уставился в потолок и предался тревожным мыслям.
На другой день, утром, в дом Тукаевых зашли двое военных и о чем-то говорили с Магометом и Абдулазизом. Дадаш старался тенью ходить за братом, чтоб ничего не упустить.
Из комнаты Зиночки слышался веселый девичий смех. У нее в гостях были двоюродные сестры - Зулай и Бирлант. Дадаш заглянул в комнату сестры. Зиночка взглянула на него и перестала улыбаться.
- Что с тобой? Ты что такой угрюмый?
- Ничего, - ответил резко мальчик и вышел из комнаты.
Сестренки прыснули от смеха:
- Наверное, что-нибудь натворил или влюбился.
Но Зиночкино сердце сжалось в каком-то тревожном предчувствии. Ближе к обеду Зиночка прошла в комнату к Магомету. Там никого не было. Не было нигде и Сейдали-Дадаша. Зиночка не заметила когда мужчины ушли из дома. Но ей почему-то только сейчас вспомнился трогательно извиняющийся взгляд Абдулазиза, которым он смотрел на нее вчера вечером. До этого этот бесшабашно веселый человек смотрел с нежной веселостью, постоянно натыкаясь на острый язычок Зиночки. Они все время перебрасывались друг с другом шутками. Но весь вчерашний вечер Абдулазиз молчал. И Зину вдруг осенила мысль:
- Что-то тут не ладное.
Она вышла на улицу и увидела вдали скачущего во весь опор всадника. Когда он приблизился, девушка узнала в нем Дадаша. Он спешился у дома. Бросил поводья и кинулся к Зейнап.
- Зина, Зина, они сейчас убьют друг друга, - захлебываясь перебоями дыхания, кричал Дадаш.
- Кто? Дадаш, говори! В чем дело? Кто убьет? Кого? – вскрикнула Зина.
- Абдулазиз и Махмуд стреляются из-за тебя!
- Что? Где? Дадаш, ты шутишь? Как из-за меня? Я ничего не понимаю.
- Быстрей, Зина, поехали. Поехали, останови их. Магомет злой и сказал, чтоб я ушел оттуда. Там Ибрагим и еще два каких-то офицера.
Дадаш все это говорил на ходу, выводя из конюшни Зиночкиного красавца жеребца. Оседлал его и подвел к Зиночке. Зина ничего, не соображая, но, понимая, что происходит что-то ужасное, легко взлетела на коня. Дадаш уже был верхом. И Зина поскакала вслед за ним.
В укромном безлюдном месте, под сенью скал должна была состояться дуэль Махмуда и Абдулазиза. Они уже стояли друг против друга с револьверами на изготовку. Рядом находилась группа военных. Ибрагим сделал последнюю попытку остановить дуэль, обращаясь к брату:
- Махмуд, это нелепо. Если сегодня прольется кровь, нам всем будет очень стыдно.
Но Махмуд отвечал категорически:
- Нет, я никогда не отказываюсь от своих слов и поступков. Умоляю тебя, Ибрагим, не трави душу.
Тут же, рядом, стоял молча угрюмый Магомет и еще двое каких-то военных.
- Господа! – громко сказал один из военных. – Стрелять будете по моему сигналу. Приготовьтесь….
Но тут все невольно обернулись на цокот копыт. И увидели двух бешено скачущих всадников. Зиночкин жеребец, крутого и гордого нрава, оставив далеко за собой коня Дадаша, летел как птица в сторону людей у скал. Через мгновение Зиночка была уже рядом. Она натянула поводья и крикнула жеребцу команду остановиться. Но жеребец, проявляя упрямство, продолжал полет по инерции. Еще бы минута и он врезался бы в недалекие скалы. Но на пути его встал Магомет и сильной рукой, схватив коня под уздцы, заставил его взвиться на дыбы, и остановиться. Зина птицей слетела с коня. В каком-то тумане бросилась вперед. Встала гордо меж двух дуэлянтов. Она была величественно красива, прекрасные черные глаза ее были полны слез. Она сорвала с головы платок и бросила его меж двух соперников. Изумленные мужчины опустили пистолеты. Законы гор наложили запрет на противостояние мужчин. Затем Зина внезапно заплакала. Махмуд бросился к ней и остановился.
Абдулазиз стоял понуро, опустив руки и уронив голову. К нему подошел Магомет. Обнял по-мужски за плечи и повел к лошадям. Маленький Дадаш вскочил на коня и легкой рысью погнал его в город…
Вечером в доме Тукаевых собрались старшие мужчины. Пришел дядя Тапа, пришел мулла Мяхти – отец Махмуда Чуликова. В большой комнате они сначала говорили меж собой сами. Потом позвали в комнату Магомета, Абдулазиза и приехавших Махмуда и Ибрагима Чуликовых.
Дадаш догадался: старшие во всем разобрались и сейчас сначала выслушают, а затем отругают и заставят помириться молодежь. Так оно и случилось. Открылись двери комнаты. Вышли улыбающиеся Махмуд рядом с Абдулазизом, затем Магомет с Ибрагимом. Старшие еще долго продолжали беседу. Наверное, речь шла о судьбе Зейнаб. Дадашу стало легко, но немного грустно.
Еще три дня гостил Магомет с Абдулазизом. Но шла война. Дело военных защищать родных на поле брани.
Провожать братьев пришли все родственники. Двор Тукаевых был полон. Мужчины весело переговаривались, старики вспоминали сражения своей молодости. Женщины в стороне утирали слезы.
Пришла пора прощаться. Магомет и Абдулазиз обошли всех родных, попрощались с отцом и матерью. Магомет крепко и долго обнимал Сейдали-Дадаша. Шепнул ему на ухо:
- Береги маму и сестренку!
Подошел к Зиночке. Обнял. Смахнул с уголка ее глаз слезу. Улыбнулся и протянул ей небольшой медный значок с арабскими вензелями.
- Храни сестренка этот талисман, он убережет тебя от бед. Это значок имама Шамиля. Его оставил маме бывший секретарь Шамиля абрек Хаджимурат, которого она прятала у нас в доме от гонения властей. И помни я всегда душой с вами. Берегите себя.
Он повернулся, хотел отойти. Но увидел Абдулазиза, грустно стоящего в недалеке, обернулся. Протянул Зиночке конверт.
- Чуть не забыл, это передал тебе Абдулазиз.
Долго еще не расходились люди после отъезда военных. Вели грустные разговоры, проклиная войну, печалясь о близких. Зиночка ушла к себе в комнату. Села на кровать. Достала из конверта письмо и прочла:
- Милая Зиночка. Прости меня, если я принес тебе боль. Но я, клянусь Всевышним, отношусь к тебе с большой любовью. Я никогда не знал такого сильного чувства. Я знаю, мы больше не увидимся, и это дает мне смелость сказать, что я тебя люблю. Твой чистый, светлый образ отныне будет моей путеводной звездой. Прости меня, прости и прощай. Береги себя, ибо мир не прост и порою жесток. И это стихотворение мое тебе напутствие:

Жизнь идет – не щадит ничего.
Жизнь так безжалостно все губит.
Жизнь кидает всех слабых на дно,
А ведь люди сейчас же осудят.
Потому, мой милый друг,
Не ходи ты к людям с тоскою,
Не высказывай им своих мук,
Не поймут они тебя с черствой душою.

Абдулазиз Всеволжский 1916г.


Уставшая от нервных стрессов последних дней, Зиночка прилегла на кровать и уснула, прижимая к груди сжатую ладонь с печаткой Великого имама. Впереди у нее была долгая - долгая жизнь. Но светлых пятен в этой жизни было очень мало. Была депортация, арест мужа, бессонные ночи и тифозные землянки, и поиск увезенных в никуда детей. Были знойные степи, добрый казахский народ, нестерпимая боль потери сына. Отказ от жизни за границей. И боль любви к родной истерзанной Родине.
Зейнап спала. Ей снился незнакомый город в огнях реклам, красивыми домами, никуда не спешащими, улыбающимися людьми. В город вела полированная дорога, освещенная яркими фонарями. А впереди была ночь с мерцающими звездами. Она шагнула к звездам.


ИБРАГИМ ЧУЛИКОВ (слева) и ГАМИД ОСМАЕВ с Селимой. Примерно 1925 год

Ибрагим Чуликов – высокообразованный либерально настроенный интеллигент, землевладелец. Вместе с Ахметханом Мутушевым, Тапой Чермоевым и шейхом Али Митаевым боролся за создание независимого северокавказского государства (Горская республика). Принимал активное участие в просвещении чеченского народа. В период Гражданской войны делал все, чтобы спасти чеченские аулы от разгрома как со стороны деникинцев, так и большевиков. В 20-е гг. вместе с Тапой Чермоевым эмигрировал за границу и до конца жизни разоблачал политику коммунистического режима в СССР.
Справа - дочь героини рассказа, тётя автора - Делюся ЧУЛИКОВА.
Слева - ее двоюродная сестра, моя любимая тетя Тата, дочь Регант Чуликовой и Гамида Осмаева.
Tags: Али Чуликов, Бетырсолт Тукаев, Зейнап Тукаева, Ибрагим Чуликов, Тапа Чермоев, фото вайнахов, чеченцы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 51 comments