pamela_7 (pamela_7) wrote,
pamela_7
pamela_7

  • Mood:

Хайбах. Рассказ свидетеля

Оригинал взят у t_chagaeva в Хайбах. Рассказ свидетеля
В преддверии 23 февраля, трагической даты в жизни чеченского народа, хотела бы познакомить вас с рассказами свидетелей трагедии в селении Хайбах. 69 лет минуло с той поры, но люди, которым Всевышний позволил дожить до наших дней, помнят эти события до мельчайших подробностей.

Саламат Гаев, сельский учитель. В Хайбахской топке у него сгорело 14 ближайших родственника, в том числе и два двоюродных брата, которые родились накануне трагедии. Хасану и Хусейну суждено было прожить на этом свете всего один день.
Считаю необходимым самому написать то, что мне стало известно об обстоятельствах расстрела и сожжения моей родни в дни выселения моего народа шайкой Сталина и Берия. Родился я в феврале 1939 года, хотя по документам значится мой год рождения 1942-ой. Ошибка при заполнении документов допущена ввиду неграмотности матери, которая в то время не могла сказать год на русском языке.
Таким образом, в день выселения мне было пять лет. Помню ли я зрительно картины тех лет? Да, помню некоторые из них, они остались в зрительной памяти. Помню скалы, горные пейзажи. Теперь задумываюсь и понимаю то, что тогда ещё не мог понять своим детским умом, почему моя мать так часто меняла места нашего жилья. Зрительно запомнил я, с какой тревогой и заботой смотрела она на нас. О том трудном периоде своей жизни она мне и другим своим детям рассказывала позже.
Как я понял из её рассказов, в день выселения мамы не было дома. Она находилась на ферме на отгонном пастбище. Там же она и узнала о том, что всех чеченцев и ингушей выслали и сейчас тщательно ведутся поиски тех, кто ещё остался в горах. Со слов родственников и знакомых она узнала о жестокостях солдат, проводивших выселение народа.
Мне теперь известно, что было это 27 февраля 1944 г. в селе Хайбах Галанчожского района, где в образцовой конюшне колхоза им. Берия собрали стариков, детей, больных, путников с дорог, отставших от своих семей, а также тех, кто выпасал скот. Всех их сожгли. Среди сожженных и расстрелянных были и мои близкие родственники. Со слов матери я знаю, что там погибли от пуль и сожжены заживо мой дядя в возрасте 110 лет Тута Гаев, жена Туты – Гаева Сарий – 100 лет, Хату Гаева – 108 лет, Марем Гаева – его жена – 90 лет, Алауди Хатуевич Гаев – 50 лет, жена Гаева Алауди, Хеса – 30 лет. Родившиеся в ту ночь близнецы этой женщины – Хасан и Хусейн.
Ночью шёл крупный мокрый снег, была слякоть. На берегу речки Гехинки, столпившись, стояли женщины села Хайбах. Надо же такому случиться: под открытым небом в эту страшную ночь рожала своего четвёртого ребёнка Пайлах Батукаева. Родилась девочка, которую назвали Тоитой. У Тоиты так же, как и у Хасана и Хусейна, это был первый и последний день жизни. Погибли дети самой страшной смертью: они вместе со всеми были сожжены.
Руководителями операции было предположено тем, кто не мог идти в силу болезни, старости и другим причинам, собраться в конюшне для последующей отправки их транспортом. Взяв с собой в узелках самое необходимое, жители окрестных сёл собрались в конюшне, которая была устлана сеном. Собирали в этом месте только тех, кто по болезни и старости не могли без посторонней помощи выехать. Для сопровождения их с ними оставались и здоровые.
Ожидавшие гужевой транспорт люди расположились на отдых на разостланном в конюшне сене. Вдруг по команде начальника они были заперты на засов, после чего строение обложили сеном и подожгли. Предчувствуя смерть от огня, в последний момент люди выбили ворота. Но солдаты их стали расстреливать в упор из автоматов. Завал у входа, образовавшийся из трупов, помешал выйти остальным. Объятая огнём, конюшня рухнула. Все, кто был в ней, погребены крышей. Среди них находились мои близкие родственники. Всё это видели из далека в бинокль Писар Гамаргаев и Саламбек Закриев. Позже мне стало известно, что произошло это на глазах у Дзияудина Габисовича Мальсагова, бывшего ответственного работника ЧИАССР. Мальсагов рассказал мне, что начальник операции сослался на то, что выполняет приказ Берия и Серого. Сам Мальсагов с Громовым, которые попытались воспрепятствовать сожжения людей, были обезоружены и отправлены под конвоем в Малхесты.
Через несколько дней Мальсагов и Громов, возвращаясь из Хайбаха в Грозный, наткнулись возле сгоревшей конюшни на Жандара Гаева, который с Рукманом Эльгакаевым, Эльбертом Хамзатовым, Саламбеком Закриевым, Сайд-Хасаном Ампукаевым, Писаром Гамаргаевым и другими попытался найти останки погибших и похоронить их по мусульманскому обычаю. При появлении Мальсагова и его товарища они бросились бежать врассыпную. Мальсагов окликнул их на чеченском языке, попросил подойти и затем сам разговаривал с Жандаром. Он узнал от Жандара, что в этот день они похоронили 132 трупа. Через несколько лет при встрече в Казахстане с Жандаром Гаевым Мальсагов узнал, что в Хайбахе было захоронено всего 147 мертвецов. Останки остальных сгорели дотла. Эти же факты были известны и моей матери, которая в то время вместе с четырьмя детьми 3 – 12 лет скрывалась в недоступных для солдат местах. С её лов мне известно, что, скрываясь от жестокости людей, она познала доброту медведя, который ночью не зашёл в свою берлогу, оставил на снегу следы и ушёл. Мне помнится, что в течение двух месяцев и одиннадцати дней скрываясь в горах, мы не ели горячую пищу.
Жандар Гаев мне рассказывал, что во время захоронения останков погибших родственников ими были расставлены кругом посты для того, чтобы предупредить друг друга при появлении солдат. Хоронили они и ночью, зажигая огни в палатке, чтобы солдаты не заметили огня.
После возвращения из высылки в 1957 и в последующие годы Жандар, Ясу, Шапа Новрузов, Селам Алихаджиев и моя мать были живы. Я в свободное от учёбы время часто посещал место трагедии, слушал рассказы очевидцев и свидетелей, сопоставлял их, пытался узнать причину столь жестокого отношения солдат к мирным жителям. Мысленно сравнивал всё это с фашизмом, со зверствами карательных отрядов оккупантов в Белоруссии и на Украине, преследованием Гитлером евреев. Однако по сегодняшний день я не нашёл причину чудовищного глумления над беззащитными старцами, детьми, женщинами.
Жандар и Ясу Гаевы пасли своих овец в горах, в том самом Хайбахе. Я навещал их, слушал рассказы о выселении, задавал интересующие меня вопросы, пытался восполнить пробелы в своей памяти, и они помогли мне в этом. Поэтому сегодня я могу описывать эту трагедию. Уверенно я могу добавить теперь, и это подтвердят очевидцы, военные отравляли в горах водоёмы, ставили минные ловушки для оставшихся в живых. Уничтожали скот и птицу, отравляли оставшуюся пищу.
По рассказу жителя села Самашки (его звали Чока Хожаев), я узнал, что он и двое его товарищей употребили найденную соль, - она была отравлена. В результате чего один из них умер, а другие чудом остались живы, так как приняли противоядие – семена варибуса. Соль была перемешана мышьяком и подброшена для умерщвления людей. В 1944 году именно от такой же отравы умер и Эдалбек Гаев, в своё время друживший с Чокой. Он употребил в пищу подброшенные сухари. А его брат Эдалха Гаев погиб, наткнувшись на минную ловушку, устроенную военными в горах. Во время высылки солдаты отсекали мертвецам головы и уносили их с собой. За это получали соответствующие награды. На территории села Нашха мы нашли несколько безголовых тел, утверждал Села Алихаджиев. Среди убитых Саламбек Алихаджиев – учитель Иби Довтаев, колхозники – Мусит Мусостов, Халид Алиев и другие.
Примечателен для тех времён рассказ Яхиева Эльберда, проживающего в с. Нестеровка. В те времена, т. е. после февраля 1944 года, он пас овец в горах вместе со своими братьями. Узнав, что выселили всех чеченцев и ингушей, он пробрался на территорию Грузии. Там жил до 1947 года, тогда же был арестован и находился в Грозненском следственном изоляторе. Для опознания ему были предъявлены бальзамированные головы знакомых и незнакомых ему людей. Он удивлялся тому, что голова его знакомого так хорошо сохранилась. И сделал акцент на том, что голова была как живая со шрамом. Из его рассказа я сделал вывод, что в 1947 г. для опознания предъявлялись не фотографии, а хранившиеся с 1944 г. бальзамированные головы.
Этот же факт подтверждали Ваха Раисов, Ахмед Тушаев, Абухажи Батукаев, Юса Муртазалиев, которые привлекались для борьбы с «бандитами» с мая 1948 года. Кроме Ю. Муртазалиева все они проживали в с. Гехи-Чу. Мне с ними многократно приходилось беседовать по поводу выселения. Рассказ Саламбека Закриева из с. Гехи-Чу тоже характерен для тех времён и достаточно убедительно подтверждает жестокость карательного отряда НКВД. Он рассказывал мне о пожилой женщине Сусуркаевой, застрелянной с находившимся у неё за спиной шестилетним мальчиком. Автоматная очередь была произведена в спину мальчика: внутренности мальчика находились на спине бабушки.
О том, как обошлись с семьёй Саламбека Закриева. Многие знают: его жену Сациту (ей было 21 год) застрелили. Маленький Сайхан, обессиленный, лежал рядом с трупом матери и сосал её грудь, через несколько месяцев мальчик умер в Казахстане. Остальные подробности жестокости в отношении мирного населения может рассказать сам Саламбек Закриев, называя при этом имена погибших, места их захоронения, обстоятельства при которых эти люди были убиты.
Эти же факты достаточно подробно описаны в газете «Комсомольское племя», вышедшей 24 августа 1989 года.
Пи сборе данного материала непосредственное участие со мной принимал писатель Ахмед Сулейманов. Материалы об этих событиях содержатся в газетах «Заветы Ильича» от 7 октября 1989 г., «Ленинская правда» от 25 октября 1989 г., «Грозненский рабочий» от 5 марта 1989 г., «Медицинская правда» от 10 октября 1989 г., «Голос Чечено-Ингушетии» от 2 сентября 1990 года, газета «Даймохк» от 5 сентября 1990 г.
В краеведческом музее находится переданная нами тетрадь с описанием тех же событий. Под каждой строчкой названных документов я могу подписаться, убеждённый в истинности и достоверности их содержания. Сведения, содержащиеся в этих документах, собраны нами в результате длительного кропотливого труда. Предварительно этот материал подвергся аналитической проверки и только после этого был передан для публикации.
Задумываясь над фактом выселения целого народа, я задаю сам себе вопросы и пытаюсь на них ответить. Не знаю, сможет ли на эти вопросы ответить прокуратура, а также суд истории. Кто виноват в выселении целого народа? Какую цель ставили при этом руководители государства? Для облегчения какой задачи было переселено в конце войны, в феврале 1944 г.? Если ставилась какая-то задача, то была ли она известна ответственным работникам коренной национальности? Знали ли эти работники о предстоящем выселении их народа? Если знали, то, как они, каждый поимённо отреагировали на это? Какими своими действиями воспрепятствовали этому? Поскольку в данном деле решаются вопросы истории, желал бы, чтобы была произведена видеозапись показаний ещё пока живых свидетелей. До сих пор имеются свидетели, которые видели, как солдаты стреляли в мирных выселяемых граждан только за то, что последние не могли идти быстро в силу своей беспомощности и болезни, не могли покинуть родные места. Теперь мне известно, что палач М. М. Гвешиани после этой операции дослужился до генерал-лейтенанта КГБ, получил награды за то, что беспощадно сжёг безвинных, беззащитных, беспомощных детей, женщин и стариков. И умер своей смертью в 1966 г., будучи помилован после расстрела Берия. Сын его Гвешиани был женат на дочери А. Косыгина. Не здесь ли кроется тайна помилования этого вояки?
http://t-chagaeva.livejournal.com/107111.html

Перенесено с dreamwidth
Tags: депортация, за что? вайнахи, суд времени, хайбах, чеченцы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments